Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

наблюдала, ни во что не вмешиваясь, группа представителей правоохранительных органов, среди которых присутствовали майор полиции Багамских островов Герберт Пембертон (Herbert Pemberton) и капитан Эдвард Сирс (Edward Sears).

При внешнем осмотре Фитцморис обнаружил ожоги на левой ноге трупа в районе лодыжки, на груди, на шее справа, а также несколько мелких ожоговых волдырей на правой стороне лица в районе виска, скуловой кости и уха. Следов борьбы и побоев на трупе не оказалось, отсутствовали переломы, которые можно было бы связать с побоями или пыткой. Все следы приложения грубой силы оказались сосредоточены на левой стороне головы — там врач обнаружил четыре отверстия 3-гранной формы, ставшие следствием сильных ударов неким твёрдым предметом. Два отверстия располагались в области височной кости в районе верхней трети ушной раковины, а два других — за мочкой. Если считать, что жертва потерпевший в момент нападения находился в кровати и голова его покоилась на подушке, то для получения таких ран голову надлежало повернуть. Три из четырёх ударов пробили кости черепа и проникли в мозг, повредив его оболочки и вызвав обильное кровотечение как наружное, так и внутреннее. Один из ударов кость не пробил, хотя он также привёл к обильному кровотечению.

В целом же физическое здоровье баронета можно было считать вполне удовлетворительным и адекватным его возрасту. При вскрытии врач обратил внимание на запах алкоголя, исходивший из черепной коробки убитого, но в этом не было ничего необычного, поскольку из показаний Гарольда Кристи было известно, что сэр Гарри выпил добрую порцию виски буквально за минуту до отхода ко сну [кроме того, он пил спиртное на протяжении всего вечера]. Судебно-химическая экспертиза, результаты которой были приобщены к тексту судебно-медицинской экспертизы через четыре дня, показала присутствие в крови 2,6 промилле этилового спирта, что соответствовало сильной степени опьянения и хорошо согласовывалось с известной следствию информацией об употреблении баронетом спиртного в последние часы жизни. Следов наркотических веществ и минеральных ядов судебно-химическая экспертиза не выявила.

В качестве причины наступления смерти была названа тяжёлая травма мозга, время наступления смерти Фитцморис отнёс к интервалу от 2 часов ночи до 5 часов утра 8 июля. Возможность сохранения потерпевшим двигательной активности после получения первых двух ударов вызвала у врача сомнения, таковая если и имелась, то очень недолго, может быть, полминуты, не более.

По мнению Лоуренса Фитцмориса, высказанному неофициально, сэр Гарри обладал весьма неплохими физическими кондициями и был гораздо крепче большинства мужчин его возраста. Не имея серьёзных хронических заболеваний, он вполне мог бы прожить ещё четверть века. Когда же врача спросили о предмете, которым наносились смертельные раны, тот не придумал ничего лучше, как предположить удары палкой — это, конечно же, была чепуха полнейшая. Уж лучше бы доктор отказался делать предположения, сославшись на некомпетентность в области конструктивных особенностей холодного оружия, чем городить такую отсебятину.

Тем не менее его слова о палке как орудии преступления были услышаны, и в своём месте мы увидим, к каким результатам сие привело.

О предварительных результатах вскрытия по телефону было доложено работавшему в «Уэстборне» капитану Мелчену. Тот в интервале между 15 и 16 часами допросил слуг убитого баронета и осмотрел гараж на три автомашины, имевшийся на территории поместья. В гараже он обнаружил внушительную вязанку заострённых палок, подготовленных для использования в садовых работах в качестве изгороди или столбиков для подвязки саженцев. Открытие это чрезвычайно приободрило капитана. Возвратившись в главную резиденцию, где всё ещё работали капитан Баркер, полковник Эрскин-Линдоп и генеральный прокурор Галлинан с помощниками, капитан Мелчен объявил, что готов назвать имя преступника.

Крайне заинтриговав этим присутствовавших, Мелчен поинтересовался у полковника: имеется ли в его распоряжении смышлёный офицер для выполнения ответственного задания? Такой сотрудник в распоряжении полковника имелся — это был лейтенант полицейских сил Багамских островов Джон Дуглас (John Douglas). Мелчен попросил поручить Дугласу следующее весьма деликатное дельце — отыскать графа де Мариньи, забрать у того одежду, в которую граф был облачён накануне вечером, передать её на хранение в полицейское управление в Нассау и после этого всё время оставаться возле графа, не выпуская того из поля зрения ни на минуту. Если граф станет возмущаться, то ему следовало объяснить, что лейтенант Дуглас выполняет поручение губернатора по охране члена семьи. Альфреда де Мариньи нельзя было оставлять без контроля, и даже ночь на 9 июля лейтенанту Дугласу надлежало провести в его обществе.

Лейтенант Джон Дуглас с 8 июля 1943 года стал своеобразным куратором графа де Мариньи — он сопровождал его практически во всех поездках и заботился о том, чтобы с головы Альфреда волос не упал. Хотя назвать его телохранителем графа было бы неверно, правильнее будет — старший конвоир.

Полковник Эрскин-Линдоп, разумеется, был уведомлён губернатором об особом статусе капитана Мелчена и спорить не стал. Он тут же отыскал по телефону Дугласа и объяснил, что тому надлежит делать. Так лейтенант помимо своей воли оказался фактически привязан к графу де Мариньи. Поначалу представлялось, что поручение сопровождать последнего будет непродолжительным и скоро будет отменено, однако не зря же говорится, что нет ничего более постоянного, чем нечто временное… В итоге, как мы увидим из дальнейшего хода событий, Джон Дуглас оказался «приклеен» к графу де Мариньи на многие недели.

Следует заметить, что весельчак Альфред покинул территорию «Уэстборн» где-то между 14:30 и 15:00, а потому в 16 с лишком часов никто только не знал, где его следует искать. Сначала лейтенант Дуглас метнулся в гавань Нассау и удостоверился в том, что «Наложница» графа стоит у пирса, стало быть, тот не отчалил в океанскую прогулку с неопределённым маршрутом. Последовавшая вслед за этим небольшая поисковая операция позволила установить, что граф занят созидательным трудом на собственной птицеферме. Он тоже боролся за продовольственную безопасность Багамских островов, подобно убитому тестю, причём делал это не в фигуральном, а в самом что ни на есть натуральном смысле — фасуя по мешкам куриный помёт и лично ощипывая забитых кур.

Когда лейтенант в сопровождении патруля приехал на ферму, Альфред легкомысленно отмахнулся, сказав что-то вроде: «Я не помню, в чём был одет вчера, можете поехать ко мне домой и забрать любую одежду, какую найдёте — это будет прекрасный повод купить новую!» Шутка была, быть может, и удачной, но поскольку полицейские лишены чувства юмора, то лейтенант Дуглас сказанного не понял. Полицейский потребовал, чтобы граф немедленно сел в его автомобиль и проехал в свой дом для выдачи одежды.

На глазах своего двоюродного брата Жоржа де Висдело-Гимбо (Georges de Visdelou-Guimbeau) граф оказался вынужден снять резиновые сапоги и перчатки до локтей и сесть в полицейский «виллис». Приехав